/elyts-prod/iblock/08d/08d0a3c55bee9ae292594ff6a1ff9e9d/6._116851.jpg)
Имя Лукреция для Андреа дель Сарто было синонимом божественного. Так звали его жену, которую он боготворил. Пусть завистники шептались, что художник попал под каблук, а его супруга — ведьма, для самого мастера она оставалась воплощением Мадонны, его главной музой и вдохновением.
Королевский каприз в метельную ночь
В Рождественскую ночь 1518 года Париж накрыла метель. К утру снег растаял, оставив после себя лишь промозглый холод и слякоть. Придворные короля Франциска I кутались у каминов, но сам монарх, известный своей любовью к роскоши, веселью и искусству, пребывал в отличном настроении. В этот день ему предстояло увидеть новую работу итальянского живописца — Андреа дель Сарто, чья фамилия, означавшая «Портняжка», вызывала у короля снисходительную усмешку. Однако Франциск признавал: настоящие шедевры создавали пока только итальянцы. Андреа, молодой и талантливый, за полтора года написал для французского двора около десятка картин, доказав свою скорость и мастерство.
Привилегия первого взгляда
Полотно, названное художником «Аллегория Любви», стояло в центре зала. Придворные держались на почтительном расстоянии — первым увидеть картину было королевской привилегией. Франциск стремительно подошел к холсту, вглядываясь в него. На мгновение в зале воцарилась тишина, которую прервал резкий вопрос монарха:
— Кто это?
Художник, не привыкший к импульсивности короля, смущенно пробормотал, что это аллегорическое изображение. Но Франциск, завороженный красотой женщины с холста — ее сияющими волосами, темными загадочными глазами и улыбкой, — потребовал ответа вновь. Узнав, что моделью стала жена художника, король расхохотался:
— Колдун! Сумел и краски заговорить, и такую красавицу в жены заполучить! Картину — в мои покои! А жену твою ко двору! Созерцать такую красоту — привилегия короля!
Возвращение с королевскими деньгами
Дорога из Парижа во Флоренцию была для Андреа тревожной. Он то и дело проверял драгоценный сверток на груди. Король не только щедро оплатил его труд, но и доверил немалую сумму для покупки во Флоренции произведений искусства для французской короны. С такими средствами можно было с гордостью вернуться к друзьям и, главное, к любимой Лукреции, которая в письмах жаловалась на тоску, но обещала, что дома его ждет яркое солнце.
Встреча, изменившая жизнь
Их встреча годом ранее тоже была солнечной. Весенним днем, обходя лужи, Андреа увидел, как из двери вышла высокая стройная женщина. Ее улыбка, показалось ему, отразила в себе все солнце Флоренции. Чтобы спасти незнакомку от лужи, художник бросил под ее ноги свой холст. Так он познакомился с Лукрецией дель Феде, молодой вдовой, почти нищей, но невероятно прекрасной. Тогда 30-летний Андреа мог предложить ей лишь мечты о будущем. Теперь же, с признанием короля и полными карманами, он мог обеспечить ей достойную жизнь.
Сияние, которое поглотило все
Андреа снял просторный дом для приемов. Их возвращение отмечали больше месяца. Лукреция сияла от счастья, каждый день посещая ювелирные лавки. Андреа, глядя на ее радость, лишь улыбался. Однако вскоре пришло время подумать о королевском поручении. Художник уже присмотрел несколько картин и предметов искусства, но, спросив у жены о деньгах, предназначенных для покупок, услышал в ответ:
— Эти кончились три недели назад. Я взяла на аметистовое ожерелье. Помнишь, оно тебе понравилось?
Оказалось, Лукреция не только потратила их собственные средства, но и королевский аванс, раздаривая драгоценности родственникам. Андреа с ужасом осознал, что они снова нищие, а его жена, светясь от счастья, спрашивала: «Ты купишь мне еще?»
Падение и неизменная муза
Разгневанный Франциск I, не дождавшись ни денег, ни картин, обвинил художника в растрате. Репутация Андреа была разрушена: богатые заказчики отвернулись, ученики разбежались. Лишь Джорджо Вазари остался верен учителю, находя для него скромные заказы от монастырей. Андреа писал фрески и алтарные образы, часто себе в убыток, начал пить и срывать сроки. Но самой странной и роковой стала его творческая одержимость: на всех заказанных образах — Мадоннах и святых — он продолжал писать Лукрецию.
Один из заказчиков прямо заявил: «Я не могу молиться на твою жену!» Картина осталась невыкупленной. Увидев однажды Лукрецию в обществе молодого франта, Андреа запил с горя. В мастерской скопилась гора полотен — все с лицом его жены. В отчаянии Лукреция кричала ему:
— Ты должен писать не с меня! Возьми натурщицу! Любовницу!
Но художник, опухший и пьяный, лишь пробормотал: «Только ты. Других не умею...» В ярости Лукреция ушла, пообещав вернуться, только когда он перестанет ее писать.
Последний акт трагедии
Андреа дель Сарто умер от чумы в 44 года, так и не дождавшись возвращения жены. Его похоронили на деньги, собранные Вазари. Когда через месяц Лукреция пришла в опустевший дом, там не осталось ничего — все ушло с молотка за долги. Стоя у окна, она плакала, возможно, впервые осознав свою роль в его судьбе. Вскоре она последовала за мужем.
Спустя века признание настигло творчество Андреа дель Сарто. В 1530 году его картины продавались по 50 флоринов. А в наше время одна из его «Мадонн» — с лицом Лукреции — была продана на аукционе «Сотбис» за миллион долларов. И уже никого не смущало, что святой образ был написан с женщины, которую одни считали музой, а другие — ведьмой.
Едена КОРОВИНА